«Крупная игра, — успел подумать Моцарт. — Такими силами они и больницу Склифосовского могли захватить. Значит, на них идет охота…»

Пригнувшись, он шагнул в салон.

Бледная, как сама смерть, сестра смотрела на вошедшего. Рядом, сжимая обеими руками короткоствольный автомат, развалился человек в камуфляжной маске. Моцарт успел заметить, что руки водителя пристегнуты наручниками к рулевому колесу. У изголовья раненого сидел террорист с сотовым телефоном.

Моцарт взял запястье мужчины, лежавшего на носилках.

— Его можно транспортировать? — басом спросил человек с автоматом.

Пульс почти не прослушивался.

— Если только на кладбище.

— Туда вы поедете вместе.

— Значит, поедем вместе.

Клацнул затвор, ствол автомата уперся в затылок водителю:

— Даю вам пять секунд на размышление. Либо вы начнете операцию, либо…

— Доктор, миленький, пожалуйста… пожалуйста!.. — тоненько заголосила медсестра.

Любая из двухсот тридцати шести операций, проведенных им в военно-полевых условиях, давала больше шансов на выживание: даже в случае благополучного исхода едва ли они пожелают оставлять свидетелей.

— Раз!..

— Доктор, у меня двое детей… маленькие… пять и восемь…

Не хватало, чтобы она хлопнулась в обморок! Одному тут не справиться наверняка.

— Два!..

— Все! — резко оборвал счет Моцарт. — Прошу посторонних выйти. Сестра, вскрывайте бикс!

Он скинул пиджак, засучил рукава рубашки, которые так и не успел застегнуть. Решимость заставила бандитов подчиниться.

— Вылезай, Комар, — приказал подельнику.

— Где ваш врач? — спросил Моцарт у сестры, когда дверцы за ними захлопнулись. — Дайте спирт!

— Он хотел помешать им обрезать трубку радиотелефона, они стали его избивать, — заплакала медсестра. — И тогда… тогда он выскочил на полном ходу…