Франциско разговаривал с молодым офицером гвардии доном Олоцагой о битвах, в которых тот участвовал против шаек дона Карлоса, «короля лесов», как его прозвали, о Кабрере, страшном полководце карлистов, и о блестящей военной жизни. Глаза Франциско разгорелись от удовольствия. Гранды чокнулись бокалами за человеческое достоинство и за свободу духа; дон Олоцага и Франциско пили за здоровье молодой королевы, собственноручно надевшей первому на придворном празднике тот орден, который она носила, пили за счастье и за все высокое и прекрасное.

Между тем дон Жозэ стоял один, вдали от общества, безучастный к звукам музыки, мрачной душе которого все высокое и прекрасное было чуждо. Блестящими глазами следил Жозэ за происходящим. Оставаясь незамеченным в зале, увешанной блестящими доспехами, он думал о мести и погибели влюбленных.

Дон Жозэ после обеда заметил прекрасную Энрику в замке, но ловко сумел избежать встречи с ней. Теперь Жозэ, опираясь на колонну, не сводил глаз со своего брата Франциско, который внимательно вслушивался в музыку. Когда тот, наконец, ничего не подозревая, вышел из залы на террасу, иллюминированную разноцветными лампами, а потом исчез в тени цветущих гранатовых и миндальных деревьев, луч торжествующей радости озарил его лицо.

Франциско, сгорая от любви, спешил к Энрике, которую он должен был встретить в этот час в аллее парка. Он хотел еще раз поговорить с ней, прежде чем она вернется из замка в свою хижину, хотел видеть ее, свою прекрасную, верную Энрику, лучшую из женщин!

Под тенью цветущих, душистых деревьев встретились они.

Сердце Энрики билось так тревожно и вместе с тем так радостно каждый раз, когда она видела его, слышала его шепот и заверения горячей любви к ней. Она упивалась каждым его словом и стремилась к возлюбленному всей душой. Ведь она знает, что он говорит правду, она верит ему, как Евангелию, она не боится за будущность, так как знает, что Франциско останется ей вечно верен и когда-нибудь сделает ее своей женой!