Он проводил ее почти до ворот парка. Теперь ему следует возвратиться в залу, а ей в свою хижину. Еще один поцелуй запечатлел он на ее устах.

— Прощай.

— До свиданья! — раздается в парке. Франциско, услышав чьи-то шаги, спешит к террасе

по аллеям парка, а оттуда в блестящую залу, полную звуков музыки.

Энрика хочет выйти из-под тени кустов и деревьев и поскорее достигнуть ворот; вдруг она слышит шаги возле себя, в кустах… но, впрочем, кому же тут быть так поздно ночью? Она, верно, ошиблась.

— Должно быть, ветка упала! — говорит девушка тихонько сама себе и хочет идти дальше.

Тут какой-то мужчина преграждает ей дорогу. Энрика в испуге отшатывается… ледяной холод пронимает ее — это Жозэ!

Она хочет кричать, позвать Франциско, но ей как будто стянули горло, из кустов же выходит и подходит ближе еще чья-то фигура — отец Франциско.

Дон Жозэ с торжествующим видом стоит перед ней — план его удался как нельзя лучше, даже лучше, чем он смел надеяться.

— Посмотри, батюшка, — говорит он тихо, и его слова глубоко западают в сердце Энрики, — вот любовница моего лицемерного брата, всегда превосходно умевшего вытеснить меня из твоего сердца. Мы подкараулили их, чтоб ты не думал, что я лгу! Смотри сюда, это Энрика, с виду такая невинная служанка.

Дон Мигуэль Серрано был горько поражен этим неожиданным открытием, но самое тяжелое испытание еще предстояло ему впереди от хитрого, расчетливого Жозэ. Негодяй этот, зная самые сокровенные струны сердца своего отца, подготовил ему удар, на действие которого возлагал исполнение всех своих желаний.

— Но чтоб ты все знал о своем любимце и мог принять меры сообразно с тем, — сказал он таким голосом, который заставил вздрогнуть Энрику, напряженно слушавшую, — я, к сожалению, должен сделать тебе еще одно очень странное, совершенно неожиданное признание. Прошу тебя только при этом, батюшка, не забудь, что бессовестный виновник этого не я, а сын твой Франциско!