Мы оставили Энрику в ту ночь, когда она, привлеченная шумом, вышла из хижины и увидела возбужденного Аццо и лежавшего у дерева безжизненного Жозе. Она остановила бешеного цыгана, когда он схватил нож, чтобы заколоть Жозе. После неудачной погони Аццо вскоре вернулся, он хромал и с трудом сдерживал боль. Энрика заметила его нетвердую походку и сжатые от боли губы.

— Не беспокойтесь, Энрика, — отвечал он, — это я от злости, что негодяю удалось бежать! Он уже почти был в моих руках. Теперь он дошел до равнины, и наше убежище может послужить нам еще разве что один день.

Энрика должна была признать, что Аццо прав. Мария с беспокойством смотрела на мать, а старая Непардо рыдала.

— Пресвятая Дева и впредь защитит нас, будем только вместе и осторожны, — сказала Энрика, — ведь вы с нами, милый Аццо!

— Эту и следующую ночи нам еще нечего бояться. Идите спать, закройте двери и дайте мне подумать до завтра, что нам делать.

— Жозе ранен, — заметила Энрика. — Он не в состоянии дойти до монастыря.

— У негодяя кошачья натура, — возразил Аццо, — пока его не четвертуют, он все будет оживать! Другой, может быть, и не встал бы после такого удара о дерево, а Жозе доберется до монастыря, если не в эту ночь, то завтра, и первое, что постарается сделать, когда выздоровеет, это отыскать и арестовать нас с помощью фамильяров!

— Пресвятая Дева! — испуганно воскликнула Мария, прижимаясь к матери.

— Будьте спокойны, Аццо найдет средство спасти вас.

— Мой хороший, милый Аццо, — приговаривала Мария, прыгая вокруг цыгана, — без тебя нам плохо пришлось бы! Бабушка Непардо, — крикнула она, возвращаясь в хижину, — спите спокойно, Аццо караулит нас!

— Вы так добры к нам, — произнесла ласково Энрика, протягивая цыгану руку, — так самоотверженно добры, что мы ничем не сможем отплатить вам!