Самосвал! Давно, еще в седьмом классе, у него чуть крыша не поехала от этого металлоломом. Учебник шофера третьего класса заколебал его, неопытного шнурка, блеском технической мысли, осуществленной в автомобиле. Освещение, повороты, остановка на скорости, невероятная энергия бензина… Как можно это измыслить человеческой головой? Но карданы, карданы… конец света! Как раз тогда они продали старый отечественный комод на колесах и купили серого авдеича. Он рисовал детали, словно картины, в объёме, с подсветкой. И все бы ништяк, но случайно в тетрадь заглянул отец. Горный инженер, кандидат наук, он привычной рукой черканул недостающий штрих. Кир чуть не заорал от ярости, разнес в клочья оскверненную тетрадь и бесповоротно охладел к технике.

Вообще, олды… сложное дело. Ах, трудный возраст, ах, еще что-нибудь. А если его воротит от их въезда? В конце концов, это его личное дело! Матери с ее веселой небрежностью да с пирогами-пышками еще удается кое-когда пробиться в его ракушку. Отцу — никогда! Для отца у него либо грубость, либо высокомерный спор. Этим летом отец приглашал его с собой в тайгу в экспедицию. Отпад, лафа, как говорится, но Кир отказался. Батый-начальник!

Юноша подтянулся на руках и мягко сменил положение. Теперь он сидел на ветке, держась за нее обеими руками, ощущая спиной мерное покачивание ствола. Полосочки на руках побагровели.

Внизу на участке Маша выплеснула мыльную воду, направила в корыто струю из шланга. Звонко и музыкально разнеслась в воздухе встреча воды и жести.

В восьмом классе Кира опалило. Музыка! Инструмента в доме никогда не было, кроме лопаты-гитары, этого драйва на тусовках, как водится. Мать любила другую музыку и собрала превосходную фонотеку, так что Кир умел слушать. Но в восьмом классе! Что с ним случилось в восьмом классе? Озарение, золотой пожар! Он замирал на ходу, следя мелькнувший звук, он создавал систему записи, он развинчивал мелодию на части, доискиваясь «рацио»… И тогда музыка своенравно отлетала, а он отвратительно пустел, пока «в ямку не набиралась вода и не возвращалась первая свежесть».