С этой оказией ты получишь полевую лабораторию и арахисовый торт. Советую приглядеться к означенному господину, в твоем окружении это подарок. Пиши же.

от Астры 3 сентября

Марина… вот вам мои слова, а вот и покаянная голова. Надо ли объяснять? Что было, то было, теперь нет ничего, только горечь и боль.

…Я проснулась от нежных прикосновений. Была глубокая ночь. Окно было распахнуто, Иван стоял на коленях у моего изголовья. Нежность… от нее ослабели руки. Мы были одни в огромном доме.

Вы хмуритесь, Марина. О, понимаю: слухи, сплетни, карающий перст Управления. Ах, пусть. Что они понимают?

Конечно, нам стало тесно в маленькой Усть-Вачке. Сколько глаз, сколько ушей! И по сибирскому тракту, обсаженному двухвековыми, кое-как уцелевшими березами, мы помчались за тридевять земель к другу-охотнику в отдаленное уральское село.

Леса, старые горы, синева небес.

Иван заслонил мне все. Все! О лучшем мечтать невозможно.

— Счастлива? — спрашивала я себя. — Да, да…

Так прошла неделя и другая. Помню, как я словно очнулась на мгновенье в моем беспамятстве. Вокруг светлела березовая роща, зеленела листва. Я стояла на поляне и смотрела на шляпки грибов, что краснелись сквозь тонкую траву, словно обитатели лесного царства. Я наклонилась: грибов стало больше, много, много.

— Счастлива? — спросила я себя. — Да, да.

Дома поджидало письмо от Раисы. Все во мне сжалось, тень беды впервые коснулась меня. Потом пришла телефонная весть «Выезжаю…» Иван не утешал меня, не ободрял, сидел, взявшись за голову, и молчал.

Случай пришел мне на помощь, улыбка судьбы в лице главного специалиста Васина и его спутников. И когда в сопровождении детей, загорелая, синеглазая Рая ступила на пристань, ее встречала орава местных ребятишек и супруг, в то время как мы с Константином Евдокимовичем, его сыном Киром и другом Окастой Веховым (вот имечко-то!) выбирали площадку для глубокого бурения вдали от места событий. Первый испытывающий взгляд не состоялся. Гром не грянул.