— До сва-адьбы… А почему?

Опустив глаза, мать терпеливо перевела дыхание и стала раскладывать по розеточкам варенье и разливать чай.

— Ну, какие заветные желания у нашей именинницы? — обратилась к дочери с улыбкой.

— Ты обещала отдать меня в музыкальную школу, помнишь? Тебе еще написали на моей… этой… из интерната.

— Характеристике? Мало ли что напишут. С тобой надо ездить, там ждать. У меня нет такого времени.

Девочка опустила глаза.

— Она близко, в нашей же школе, в другом корпусе.

— А инструмент где возьмешь? Пианино дорогие. А шуму-то! Все соседи сбегутся.

— Я потихонечку буду играть. Никто не услышит.

— Нет и нет. К тому же ты опоздала, музыке обучают лет с шести, даже с пяти, а тебе уже десять, — с облегчение нашлась женщина.

Неяркое декабрьское солнце играло на золоченых ободках чайной посуды, подсвечивало заваренный чай, искрилось на гранях хрустальной вазы с яблоками. Лучи его мягко озаряли прическу хозяйки дома, ее шелковое фиолетовое платье с рисунком из мелких желтых квадратиков, похожих на ранний городской вечер.

— Мама, — вдруг тихо проговорила Астра, — наверное, не нужно больше показывать, сколько мне лет?

Подросток недоуменно глянул на мать, не зная, как отнестись к таким словам. Женщина откинулась на стуле.

— Выросла моя дочка, — произнесла негромко, словно вглядываясь в даль.

— Да нет, я не то… я… я …, — запнулась девочка, закрасневшись, — ну, не знаю, я…

— Съешь еще пирога, — предложила мать.

— И мне положи, — попросил сын.

— Кушайте на здоровье.

Вскоре от пирога остались одни крошки. Чайник опустел, конфетница тоже.

— Спасибо, очень вкусно, — мальчик быстро пересел на диван. — Последний убирает со стола, — и победно посмотрел на сестру.

— Еще чего! — взъерошилась Астра. — У меня день рождения!