Она вошла в дом, пожелала осмотреть его сверху донизу и даже уединилась, запершись на минутку в некоей комнате.

Когда она вышла, народ, польщенный честью, оказанной одному из граждан Жизора, завопил: «Да здравствует дофина!» Но скоро один шутник сочинил песенку, и за улицей сохранилось имя ее королевского высочества, ибо:

Но возвращаюсь к Изидору.

По всему пути кортежа были разбросаны цветы, как для процессии в день Тела господня, и даже была на ногах вся национальная гвардия под командой своего начальника, майора Дебарра, старого служаки Великой армии, который с гордостью показывал всем футляр с почетным крестом, пожалованным ему самим императором, и бороду казака, лихо отхваченную саблей майора от подбородка ее владельца при отступлении из России.

Отряд, которым он командовал, был к тому же отборным отрядом, известным во всей провинции: гренадерскую роту из Жизора приглашали на все праздники на пятнадцать—двадцать миль в окружности. Рассказывали, что сам король Луи-Филипп

«Откуда эти бравые гренадеры?»

«Из Жизора», — ответил генерал.

«Как это я не догадался?» — пробормотал король.

Итак, майор Дебарр со своими молодцами, с музыкантами впереди явился за Изидором к лавке его матери.

После того как под окнами сыграли марш, виновник торжества появился на пороге.

Он был одет в белое с головы до ног; на нем была соломенная шляпа, украшенная, точно кокардой, флердоранжем.

Вопрос о его костюме беспокоил госпожу Гюссон, — она долго колебалась между черной курткой первопричастника и белым одеянием. Советница госпожи Гюссон, Франсуаза, убедила ее выбрать белое, заметив, что так Изидор будет похож на лебедя.

Вслед за ним показалась его покровительница, его крестная мать — торжествующая госпожа Гюссон. Выходя из дому, она взяла Изидора под руку; с другой стороны шел мэр. Забили барабаны. Майор Дебарр скомандовал: «На кра-а-ул!» Шествие направилось к церкви среди огромной толпы народа, собравшегося из всех окрестных общин.