После краткого богослужения и трогательной проповеди аббата Малу все двинулись к холмам Куронно, где в палатке было приготовлено пиршество.

Прежде чем сели за стол, мэр произнес речь. Вот она, слово в слово. Я запомнил ее наизусть — так она прекрасна:

«Молодой человек! Добродетельная дама, любимая бедняками и уважаемая богатыми, госпожа Гюссон, которую я благодарю от имени всего города, возымела мысль, поистине счастливую мысль: учредить премию за добродетель — ценное поощрение для жителей нашего края!

Вы, молодой человек, являетесь первым избранником, первым удостоенным премии в ряду благонравных и целомудренных. Имя ваше сохранится первым в перечне наиболее достойных, и нужно, чтобы вся ваша жизнь, понимаете ли, вся жизнь ваша оправдала столь удачное начало. Сегодня в присутствии этой благородной дамы, награждающей вас за примерное поведение, в присутствии воинов, взявшихся в вашу честь за оружие, в присутствии всего растроганного народа, собравшегося здесь, дабы приветствовать вас (или, вернее, добродетель в вашем лице), вы даете городу и всем нам торжественное обещание — до самой смерти оставаться таким же превосходным примером для сограждан, как и в дни юности.

Не забывайте этого, молодой человек! Вы — первое семя, брошенное на почву наших надежд; принесите же нам ожидаемые плоды!»

Мэр сделал три шага вперед, раскрыл объятия и прижал к сердцу рыдающего Изидора.

Избранник плакал, сам не зная почему, от безотчетного волнения, гордости, неясного и радостного умиления.

Затем мэр вложил ему в руку шелковый кошелек, где звенело золото — пятьсот франков золотом! — а в другую руку — сберегательную книжку и торжественно провозгласил: «Добродетели — почет, слава и богатство!»

Майор Дебарр заорал: «Браво!» Гренадеры загорланили, народ рукоплескал.