Чем объяснить интерес писателя к подобному материалу?

В известной мере Сайкаку выступает здесь преемником предшествовавших литературных традиций. Сборники рассказов о всевозможных чудесах и происшествиях, услышанных от разных людей, в разных уголках страны, составлялись задолго до Сайкаку — достаточно вспомнить огромное по объему собрание притч и легенд «Стародавние истории» (XI в.), «Рассказы из Удзи» (ХIII в.) и многие другие. Народные предания, поверья, рассказы об оборотнях, собранные в книжках для простого люда, имели широкое хождение и во времена Сайкаку. Чудеса, о которых рассказывалось в ниx, были реальностью в глазах простых людей, помогали им уверовать в то, что зло — алчность, зависть, распутство — будет неизбежно наказано, а добродетель — вознаграждена чудесными силами.

Этот жанр складывался под несомненным влиянием китайской литературы, в частности, произведений, подобных «Лисьим чарам» Пу Сун-лина,

Сайкаку, исходившего пешком чуть ли не всю страну, Сайкаку-бытописателя, конечно, должен был привлекать такой фольклорный материал, насыщенный деталями местной жизни. Не случайны слова, открывающие «Рассказы из всех провинций»: «Мир широк. Все края обошел я и всюду искал зерна рассказов».

И события, о которых повествуется в «Рассказах из всех провинций» и «Непочтительных детях», каждый раз привязываются к определенной местности, несут специфические черты, присущие ее быту.

В творческом наследии Сайкаку есть и произведения, рисующие жизнь самурайства. Круг зрения Сайкаку поистине широк, однако его устремления были еще шире. «Есть на свете корабли, и вот за день можно преодолеть сто ри, за десять дней — тысячу ри по открытому морю, и тогда все тебе доступно, — говорит Сайкаку. — Но от плавания по узенькой канаве вокруг нашего дома, которую можно прыжком перескочить, проку мало: если не постараешься добраться до «острова сокровищ», не услышать тебе стука волшебного молотка, что чеканит деньги, да звона монет на чашках весов» («Вечная сокровищница Японии»).