Внешний «закон сцепления» внутри каждой из этих книг обнаружить порой бывает трудно или даже невозможно. Но он всегда существует, если не логически выверенный, то интуитивно найденный, ибо эти книги читаются как цельные произведения. Можно было бы привести в этой связи запись, сделанную Эрвином Штритматтером в «Правдивых историях разного рот(д)а» по поводу Теодора Фонтане, которого надо причислить к кругу наиболее любимых им писателей: «Если кого-то всегда ждет удача, тогда нет нужды сомневаться в его призвании к писательскому ремеслу». Конечно, нельзя не вспомнить в этой связи и толстовские слова (Льва Толстого Эрвин Штритматтер относит к числу самых великих имен в мировом искусстве) о том, что единство художественного произведения создается не тем, как оно сделано, а единством нравственного чувства художника, лежащего в его основе.
Можно было бы постараться (очень условно, конечно) сгруппировать «малую прозу» Эрвина Штритматтера последнего времени в зависимости от ее характера. Тогда надо будет, во-первых, выделить линию, продолжающую «Шульценгофский календарь всякой всячины», — небольшие зарисовки, миниатюры или даже просто мысли и размышления, написанные от первого лица и идущие от самого Эрвина Штритматтера.