Знакомство с Эрвином Штритматтером и работа над пьесой имели немалое значение и для самого Брехта. В эти годы, вскоре после своего возвращения на освобожденную родину, Брехт остро интересовался проблемой нового героя (сохранился сделанный им драматический набросок, посвященный Гансу Гарбе, известному в ГДР герою труда); занимала его и проблема нового зрителя, к которому он обращался теперь со сцены театра «Берлинер ансамбль». Во время репетиций пьесы Брехт вел записи, которые были опубликованы под названием «Заметки к „Кацграбену“»; они представляют собой важный документ литературной и театральной жизни ГДР и свидетельствуют о том, что Брехт в ходе работы пришел к новым взглядам на принципы воплощения современной темы в искусстве.
Для Эрвина Штритматтера годы, как он говорил, «рабочей дружбы» с Брехтом были огромной школой; десять лет спустя он назвал их «самым богатым с точки зрения развития временем всей моей предыдущей жизни».
В то же время непосредственные параллели между ними как художниками провести было бы не так легко. И темы, и сюжеты, и способы обработки материала у них очень различны. Надо думать, что в начинающем писателе, обладающем огромным жизненным опытом, Брехта привлекла не только несомненная сила самобытного таланта, но и смелость воссоздания полноты жизненных противоречий, идущая у Эрвина Штритматтера от народных, фольклорных истоков и близкая беспощадной революционной диалектике самого Брехта. В «наивной точке зрения» Эрвина Штритматтера Брехт не мог не увидеть функциональной близости к своей технике «остранения». Характерно, что в «Заметки к „Кацграбену“» Брехт внес, изложенную в виде диалога, такую мысль: