Писатель старшего поколения, он одно время, казалось, возглавлял ту борьбу, которая велась молодыми романтиками против эстетических норм и канонов классицизма, за новые литературные формы и темы. Он немало способствовал этой борьбе своей журнальной и издательской деятельностью. Его статьи о литературе, несомненно, оказали большое влияние на крупнейших писателей-романтиков. Такие редактировавшиеся им издания, как «Живописное и романтическое путешествие по древней Франции», посвященное искусству средневековья, были для них, в том числе и для будущего автора «Собора Парижской богоматери», своего рода «школой романтизма». Квартира Нодье при библиотеке Арсенала в течение нескольких лет была, по выражению одного из современников, «местом свиданий всей романтической литературы». Нет ни одного крупного французского романтика, имя которого так или иначе не было бы связано с знаменитым салоном Арсенала. Недаром Гюго впоследствии называл Нодье своим учителем.

И, однако, как только в «едином фронте» борьбы против классицизма обозначаются признаки политической дифференциации, как только намечается трещина между романтиками реакционными и прогрессивными, Нодье снова оказывается «в оппозиции». По мере того как с приближением Июльской революции молодые писатели, объединяющиеся вокруг Гюго, начинают отождествлять эстетические принципы классицизма с реакционными формами политической жизни, он все больше отдаляется от вчерашних своих соратников. А когда оказывается, что цель их не только в утверждении новой поэтики, но и в борьбе за демократические свободы, автор «Жана Сбогара» сказывается в стане их противников. Накануне «романтических боев» вокруг постановки «Эрнани» Гюго во «Французской Комедии», решавших исход борьбы с классицизмом, Нодье выступает со статьей против Гюго, как вождя прогрессивного лагеря романтиков. «И вы, Шарль!» — перефразируя слова Цезаря Бруту, с горечью пишет ему Гюго в письме от 2 ноября 1829 года, в ответ на эту статью.