Малко и Симона Энш присели за столик у входа. Снаружи «Се си бон» напоминал заурядную виллу. Танцплощадка была на втором этаже. Она была полностью погружена во мрак. Здесь танцевали, ели, пили. В маленьком темном зале одна парочка стоя занималась любовью. Оркестр играл меренгу за меренгой. Одна и та же музыка, одновременно нежная и ритмическая.

– Потанцуем? – предложил Малко.

Было так темно, что он с трудом различал черты Симоны Энш. Со своим крепким телом, затянутым в короткое платье, волосами, поднятыми шиньоном, легким запахом духов, она была крайне аппетитной.

Она грациозно покачивалась, не касаясь Малко. Внезапно она прижалась к нему. Он даже не успел обрадоваться. Испуганным голосом она прошептала ему на ухо:

– Посмотрите.

За стол садились пять негров.

– Это макуты.

Рука Симоны сжала руку Малко.

Большая морщина вертикально пересекла ее лоб. Малко прижал ее к себе, не давая высвободиться, уткнувшись ей в плечо. Ритм меренги нарушился, но теперь Симона прижималась всем телом к Малко. Через несколько минут она расслабилась. Затем, вздрогнув, отодвинулась от него.

– Вы будете разочарованы, – прошептала она.

– Разочарован?

Она безрадостно усмехнулась.

– Да. Мужчины меня не интересуют. Но я надеюсь, что смогу найти вам девушку. Я понимаю, вы ведь мужчина.

Устав, оркестр кончил играть, и они вернулись за столик. Макуты молча пили пиво «Хейнекен». Малко почувствовал, что его спутница снова напряглась. Он нежно погладил ей руку.

– Я ничего не могу поделать, – тихо сказала она. – Я видела слишком много ужасов. Иногда люди исчезают, и ты никогда больше не слышишь о них. Или макуты забивают их до смерти в Форт-Диманше.

Они долго молчали.

– Вернемся домой, – неожиданно сказала Симона Энш.

Выходя; Малко показалось, что пять макутов провожают их взглядом. Снаружи было темно, хоть глаза выколи. Малко с трудом нашел «мазду». Опершись на подголовник, Симона, казалось, спала, не обращая внимания на то, что у нее задралось платье.