Пожалуй, многие из нас могли бы перечислить все эти учебные заведения в своих автобиографиях. Потому что и в школу Марка Твена, и в гимназии Катаева, Чуковского, Кассиля, и в школу Гайдара мы входили, как в новые миры, чем-то похожие на мир нашего собственного детства и чем-то решительно от него отличные. За два-три вечера, проведенные за книгой, наше знание о жизни расширялось на целый мир, зримый и ощутимый не менее, а порой более явственно, чем тот, что окружал нас в привычных стенах школы, где мы учились.

Конечно, такие чудеса случались и случаются совсем не часто - лишь тогда, когда в руки берешь произведение большого писателя.

Сейчас вам предстоит пережить такое чудо: к числу гимназий и школ, в которых вы не обучались наукам, но которые вы с увлечением для себя открывали, прибавится гимназия Каринти.

Я не стану здесь говорить о том, какова эта австровенгерская гимназия начала нашего века, изображенная в повести "Извините, господин учитель...", и насколько она похожа на российскую царскую гимназию,- это вы увидите сами. Хочу только, чтобы с первых же страниц вы обратили внимание на одну особенность героя повести, чьими глазами вы будете смотреть на людей и события.

Герой Каринти в момент, когда мы с ним знакомимся, не просто мальчишка, который спешит поутру в гимназию,-дело обстоит сложнее: он возвращается в гимназию и в детство из жизни взрослого человека, можно сказать-бежит в детство, и не только оттого, что по нему стосковался. Он предпочел детство, его невзгоды и радости всему, что можно изведать позже и о чем он мечтал мальчишкой, сидя за гимназической партой. Он бежит в детство опрометью и возвращается в него, радостно запыхаясь, хотя взрослым достиг как будто многого, о чем мечтал.