И очень удивила Торака, спросив, кто именно из Пожирателей Душ сделал ему эту татуировку.

— Сешру… А что?

Она сковырнула болячку, но продолжала упорно скрести ногтями свежую розовую кожу, только что образовавшуюся под корочкой болячки.

— А где в это время были остальные?

Торак сглотнул мешавший дышать комок. Потом ответил:

— Тиацци держал меня. Повелительница Летучих Мышей просто смотрела. А Эостра… — Он вздрогнул, вспомнив ужасную маску Повелительницы Филинов. — Эостры я вообще не видел. Но филин там точно был; сидел на вершине ледяной горы и следил за нами…

Ему вдруг показалось, что он снова вернулся в насквозь промерзшую тьму Дальнего Севера. Вновь ощутил мощную хватку Повелителя Дубов. Вновь увидел громоздкий сгорбленный силуэт Повелительницы Летучих Мышей, стоявшей на страже. Вновь поодаль яростно сверкнули оранжевые глазищи самого крупного в мире филина.

И снова звездное небо над ним заслонило лицо Сешру, Повелительницы Змей; и глаза ее были темно-синими, как полуночное небо, а ее черные, красивого изгиба губы шевелились, произнося ему приговор. Сешру ловко и быстро, укол за уколом, наносила костяной иглой ему на грудь символ трезубца, загрязняя его плоть, кровь и душу кровью убитых Охотников. Эта метка будет вечно терзать тебя, точно острие гарпуна, застрявшее у тюленя под шкурой… Одно движение — и мы направим тебя туда, куда нужно нам…

— Торак? — окликнула его Ренн.

Он встрепенулся, отогнал страшные воспоминания и вновь вернулся к реальной действительности.

— Что ты теперь собираешься делать? — спросила Ренн.

— То, что следовало бы сделать с самого начала, — вырезать эту проклятую метку! Расскажи, как нужно совершить этот обряд, и я…

— Нет! — тут же, не колеблясь, заявила она.

— Ренн, тебе придется рассказать мне.

— Нет! Ты все равно не сможешь сам это сделать. Ты не владеешь магией.