Молл подытожила его ударом в яйца.

Господи Иисусе, все эти ублюдки, ну что ты будешь с ними делать?

Она заходит в магазин и покупает банку полировальной пасты.

Отполирую свой изумруд до такой на хрен яркости, что все вы на хрен ослепнете.

Сидит на улице с корзинкой грязных продажных морд. Грязные морды всех расцветок, белые черные желтые коричневые розовато-красные.

– Купите грязную морду! Украсьте ею свою жену! Купите грязную морду! Усложните себе жизнь.

Но никто не покупает.

Парень толкает по улице сломанный велосипед.

– Эй леди что это за штуки они вроде как лица.

– Они самые и есть, лица.

– Леди, до Хэллоуина еще целых...

– Ладно, парень, двигай дальше, не хочешь покупать лицо, так двигай дальше.

– Так это же настоящие лица, леди. Господи, я хотел сказать, они же самые настоящие, эти лица...

– Четырнадцать девяносто пять парень у тебя есть при себе деньги?

– Да я и трогать их не хочу, выглядят словно их сняли с мертвых людей.

– Тебе будет легче, если я скажу, что они пластиковые?

– Да я все-таки надеюсь, что они не..

– О'кей, они пластиковые. Что это с твоим великом?

– Цепь порвалась.

– Дай-ка ее сюда.

– Парень протягивает ей велосипедную цепь.

Молл засунула концы цепи в рот, немного пожевала.

– Вот и все дела.

Парень берет цепь в руки, сильно дергает. Она в полном порядке.

– Ну вообще. Как вы это делаете, леди?

Молл сплевывает и вытирает губы рукавом.

– А теперь мальчонка двигай дальше кончай трепотню я от тебя устала.

– Так вы что, леди, волшебница?

– В слишком малой степени.

Вернувшись домой, Молл играет на гобое.

– Я люблю гобой. Тембр гобоя.

– Благородный, благородный гобой!

– Конечно же, это не на всякий вкус. Не всякий торчит на гобое.