– В детстве он был очень беден! Беден как церковная крыса!

– Омерзительная самоуверенность! Наглое высокомерие!

– Он хочет... любви! Любви! По-видимому, с какой-либо другой личностью!

– Немыслимое безмыслие!

– Мы пообедаем его извилинами!

– Мы прочистим канавы его волосами!

– Как тебя звать, приятель?

– Меня зовут Пень, и я дымлюсь от бешенства!

– Меня зовут Ухаб, и я готов взорваться!

– Я думаю, нам пора обнажить обнаженные пики!

– Я думаю, нам пора взяться за факелы и смолу!

– Жить вторично! С начала! Ab ovo! Сама уже эта концепция до глубины души возмущает наш разум!

– Мы сдерем белое мясо с его костей!

– Это относится и к его проклятому псу!

– Алло, это Бешеная Молл?

– Да, кто это?

– Моя фамилия Взмыльник.

– Редактор?

– Редактор-самодержец, так будет вернее.

– Да, мистер Взмыльник, а как называется ваш орган, я не припоминаю, чтобы Лили упоминала...

– «Мир». Я его создал. Если «Мир» прекрасен и многообразен, это потому, что я прекрасен и многообразен. Если «Мир» уныл и печален, это потому, что я уныл и печален. Если «Мир» тебя не любит, это потому, что я тебя не люблю. А если я тебя не люблю, крошка...

– Можете не продолжать.

– Послушайте, Молл, я не удовлетворен тем, что получаю от Лили. Она не дает мне ничего жареного. Я решил заняться этой историей лично, прямо с настоящего момента.

– Ее материалы лишены глубокого проникновения и всестороннего охвата?

– Кровишша, вот что нам нужно, кровишша реальная или психологическая, а этот ее жалкий щебет... как бы то ни было, я сослал ее в Детройт.

– Только не в Детройт!

– Она будет младшим ночным клерком бюро газетных вырезок нашего Детройтского отделения. Она стоит сейчас тут, прямо передо мной, с упакованными чемоданами, пеплом на волосах и билетом в зубах.