И все же, доверив себя заботам господа бога, солдат этот беспечно шагал по жизни и радовался возможности хоть изредка утопить былую доблесть в кружке пива или похвастать перед восхищенной молодежью рассказами о прежних подвигах. Наконец, два труженика-земледельца — воплощение того тяжкого труда, на котором зиждется мир. Эти простодушные создания не пеклись о сокровищах мысли и готовы были поступиться ими ради веры, крепкой тем, что они никогда не рассуждали и не спорили о ней; совесть этих нетронутых натур была чиста, а чувство сильно; раскаяние, невзгоды, любовь и труд помогли им закалить, очистить, удесятерить свою волю, а ведь лишь она одна напоминает в человеке то, что мудрецы именуют душой.

Когда лодка, повинуясь чудодейственному искусству рулевого, почти достигла Остенде и не более пятидесяти футов отделяли ее от берега, вихрь снова отбросил ее обратно в море, и она внезапно перевернулась. Тогда светлоликий чужеземец сказал отчаявшимся людям:

— Кто верует, тот спасется. Следуйте за мной!

И человек этот встал и твердой поступью зашагал по волнам. Молодая мать с младенцем поднялась и пошла вслед за ним. Солдат вскочил и произнес простодушно:

— Разрази меня гром! Да я пойду за тобой хоть к черту в зубы! — И он уверенно ступил в воду.

Старая грешница, веря во всемогущество бога, также двинулась за незнакомцем и пошла по морю. Оба крестьянина подумали:

«Раз они идут по воде, почему бы и нам не попробовать?» — и оба бросились за ними.

Томас решил последовать их примеру, но он колебался в своей вере и трижды падал в воду, но трижды поднимался и затем тоже пошел по волнам. Смелый рулевой, уподобясь рыбе-прилипале, крепко обхватил обломок своей лодки. Скупец верил в бога и тоже встал было; но он хотел унести с собой золото, и золото увлекло его на дно морское.

Когда незнакомец призвал всех идти за ним, ученый стал смеяться над шарлатаном и теми дураками, кто поверил ему, и море поглотило нечестивца. Молодую девушку увлек в бездну ее возлюбленный. Забыв о милосердии и истинной религии, епископ и старая дама пошли ко дну, отягченные своими преступлениями, а еще больше неверием, ханжеством и приверженностью к суетным благам.



9 из 10