— Замолчи, мы ничего об этом не знаем, — сказал Иосиф. — Мы ждем новостей о Понтии Пилате так же, как дождя. И перестаньте уже вы оба.

— Возвращайся к дяде, — сказал Иаков. — Зачем ты идешь за нами и беспокоишь нас? Никто другой в Назарете не станет с тобой говорить. Возвращайся. Ты нужен сейчас своему дяде. Разве тебе не предстоит исписать многие страницы, чтобы засвидетельствовать, какие творятся возмутительные дела? Или наша земля не ведает закона, как те разбойники, что живут на холмах? Или мы унесем их в пещеру, ничего не написав о том, как они умерли? Возвращайся к своей работе.

Иосиф бросил на Иакова суровый взгляд, который заставил его умолкнуть, и он пошел дальше, опустив голову.

Мы шли своей дорогой вслед за ним, однако Иасон не отставал.

— Я не хотел тебя обидеть, Иешуа, — сказал он.

Его доверительный тон выводил из себя Иакова, и он обернулся, но Иосиф его остановил.

— Я не хотел тебя обидеть, Иешуа, — повторил Иасон. — Это место проклято. Дождь никогда не пойдет. Сады засыхают. Цветы погибли.

— Иасон, друг мой, — сказал я, — дождь всегда приходит, рано или поздно.

— А если он не придет никогда? Что, если окна Небес захлопнулись для нас, и не без причины?

Он был готов разразиться потоком слов. Но я вскинул руку.

— Приходи позже, мы поговорим с тобой за чашей вина, — сказал я. — А сейчас я должен навестить семью покойного.

Он пошел назад, медленно направляясь к дому дяди. И я услышал его голос издалека.

— Иешуа, прости меня, — кричал он так, чтобы слышали все.

— Иасон, ты прощен, — ответил я вполголоса.

Глава 4

Мать Йитры поручила домочадцам увязывать пожитки в тюки. Ослы уже были навьючены. Самые младшие скатывали ковер, лежавший на земляном полу, красивый ковер, наверное, главное их богатство.

Когда мать Йитры увидела Иосифа, она поднялась с колен и бросилась ему на шею. Она дрожала, но глаза ее были сухи, и она цеплялась за него так, словно тонула.