— Иногда мне кажется, — ответил Иасон, — будто я рожден для того, чтобы говорить вслух то, о чем все думают, но никто не осмеливается произнести. Я предостерегаю Иешуа, вот и все. — Он понизил голос до шепота. — Разве одна его родственница не дожидается нынче его решения?

— Это неправда! — заявил Иаков. — Все это нелепые домыслы завистников! Тебе она отказала, потому что ты ветреный, а зачем женщине выходить замуж за ветер, если ее никто не неволит?

Внезапно все заговорили разом: Иасон, Иаков, Клеопа, даже Иосиф и рабби.

Я пошел вниз по улице. Небо было синее, улицы опустели. Никто не хотел выходить из дома после того, что случилось. Я уходил все дальше и дальше, но все еще слышал их голоса.

— Ступай писать письма своим друзьям-эпикурейцам в Риме, — сказал Иаков колко. — Расскажи им, какие скандалы сотрясают жалкую деревушку, в которой ты вынужден жить. Напиши сатиру, почему бы нет?

Он пошел вслед за мной.

Иасон выбежал за нами, обогнав двух стариков, которые тоже вышли на улицу.

— Хорошо, я скажу, коль ты меня вынуждаешь, — гневно ответил он. — Если я и пишу что-нибудь стоящее, здесь есть только один человек, способный понять, что я пишу, и это твой брат Иешуа.

— Иасон, Иасон… — сказал я. — Оставь, ну к чему все это?

— А если не это, так было бы что-нибудь другое, — заметил Иаков. — Не говори с ним. Не смотри на него. Такой день, а он затевает ссору. Самая страшная зима без дождя, и Понтий Пилат угрожает развесить свои флаги в Святом городе. А он хочет ссориться по такому поводу.

— Ты думаешь, это шутка, — взвился Иасон. — Эти знамена? Говорю тебе, его солдаты прямо сейчас маршируют к Иерусалиму, и они повесят флаги даже в самом Храме, если захотят. К этому все и идет.