— Твой брат теперь с Господом, — сказал я.

Поцеловал свои пальцы и снова показал вверх.

Лицо Молчаливой Ханны сморщилось, она резко отстранилась от меня.

Авигея крепко ее обняла.

— Твой брат восстанет в последний день, — сказала Авигея.

Она взглянула вверх, затем, отпуская Ханну, широким жестом обвела все вокруг, словно целый мир собрался под Небесами.

Молчаливая Ханна была в ужасе. Она сгорбилась и смотрела на нас сквозь растопыренные пальцы.

Я снова заговорил, сопровождая слова жестами.

— Все случилось быстро. Все было неправильно. Как будто кто-то упал. Неожиданно.

Я жестом изобразил отдых, сон, спокойствие. Я показывал как можно медленнее.

Я видел, как выражение ее лица постепенно менялось.

— Ты наше дитя, — сказал я. — Ты живешь с нами и с Авигеей.

Она подождала — и это мгновение показалось нам бесконечным, — а потом спросила, где место упокоения ее брата. Я показал на дальние холмы, самые дальние. Молчаливая Ханна знала, где находятся погребальные пещеры. Ей не нужно было знать, какая именно это пещера, что это была пещера для тех, кого побивали камнями.

Ее лицо снова стало сосредоточенным, но только на миг, а затем с испуганным лицом она жестами спросила, где Йитра.

— Семья Йитры уехала, — сказал я.

Я изобразил жестами отца, мать и детей, как они идут по дороге.

Она смотрела на меня, понимая: что-то не так, это еще не все. И снова жестами спросила, где Йитра.

— Скажи ей, — произнес Иосиф.

— В земле, с твоим братом, — сказал я. — Он тоже ушел.

Ее глаза широко раскрылись. Я впервые увидел, как ее губы растянулись в недоброй улыбке. Она издала стон, жуткий стон немого.

Иаков вздохнул. Они с Клеопой переглянулись.

— Пойдем со мной домой, — сказала Авигея.