Люди пели все громче и громче, и вскоре весь корабль подхватил один гимн, и мы с Маленькой Саломеей тоже присоединились к многоголосому хору, но ветер уносил наши голоса прочь.

Какое-то время мы плутали, пробираясь между чужими людьми, но в конце концов нашли свою семью. Мама и тети пытались шить, стараясь не обращать внимания на ветер, срывающий покрывала с их голов. Тетя Мария сказала, что у дяди Клеопы лихорадка. Он свернулся калачиком и спал под одеялом. Он все пропустил.

Иосиф устроился неподалеку, на одном из сундуков, взятых нами с собой. Он, как всегда, молчал, глядя на синее небо, на мачту и тугие паруса. А вот дядя Алфей вступил в спор с другими пассажирами о трудностях, которые, вероятно, ждали нас в Иерусалиме.

Иаков весь обратился в слух, и скоро я тоже стал прислушиваться, хотя не смел приблизиться к спорящим из-за боязни, что они уйдут, если заметят меня. Мужчины стояли плотной группой и пытались перекричать усиливающийся ветер, еле удерживая взмывающие в воздух накидки, наклоняясь то в одну сторону, то в другую, балансируя на уходящей из-под ног палубе.

Мне нужно было услышать, о чем идет речь, и я рискнул придвинуться к ним. Маленькая Саломея хотела пойти со мной, но ее не пустила мать, и я помахал ей, давая понять, что скоро вернусь и чтобы она подождала меня.

— Говорю вам, это опасно, — произнес по-гречески один из них. Это был высокий мужчина с очень темной кожей, богато одетый. — На вашем месте я бы в Иерусалим не ездил. У меня все иначе, там мой дом, там ждут меня жена и дети. Я должен ехать. Но говорю вам, сейчас не время отправляться в Иерусалим на паломничество.

— Я хочу быть там, — ответил другой, тоже свободно владеющий греческим языком, хотя на вид из небогатых. — Хочу посмотреть, что происходит. Я находился в городе, когда Ирод сжег заживо Матфия и Иуду. — Он кивнул моему дяде. — Теперь хочу увидеть, как Ирод Архелай воздаст всем по справедливости. Люди, которые помогали его отцу, должны быть наказаны. То, как Архелай поведет себя, многое определит.