Я был поражен. О царе Ироде я слышал многое, но ничего не знал о новом царе, его сыне — Ироде Архелае.

— Ну а что же он говорит людям? — спросил дядя Алфей. — Должен же он что-то сказать.

Дядя Клеопа, впервые за время плавания покинувший общество женщин, внезапно перебил его.

— Наверняка он скажет им все, что ему заблагорассудится, — заявил он таким тоном, как будто ему все известно. — Архелаю надо выждать, когда Цезарь признает его царем. Он не может править, пока его власть не подтвердит Цезарь. А до тех пор все его слова — пустой звук. — И мой дядя по обыкновению язвительно засмеялся.

Интересно, что подумали о нем его собеседники?

— Разумеется, он просит людей проявить терпение, — снова заговорил первый мужчина. Греческая речь свободно лилась с его уст, такая же красивая, как речь Филона или нашего учителя. — Ну да, он ждет подтверждения и я от Цезаря и поэтому просит всех подождать. Но толпа не слушает его посланников. Толпа ждать не хочет. Она хочет действия. Она жаждет мести. И, кто знает, может, она ее и получит.

Его слова озадачили меня.

— Вы должны понять, — произнес мужчина в бедных одеждах, более сердитый, чем другие, — что Цезарь не ведает обо всех злодеяниях старого Ирода. Как может Цезарь знать обо всем, что происходит в империи? Говорю вам, виновные должны поплатиться за свои преступления!

— Да, — согласился высокий мужчина, — но не во время же Песаха в Иерусалиме. Там соберутся паломники со всей империи.

— А почему нет? — горячился второй. — Почему не на глазах у всего мира? Может, тогда до Цезаря дойдет, что Ирод Архелай не стоит во главе тех, кто настаивает на воздаянии, кто жаждет возмездия за кровь убиенных.