Но однажды, пролетая чуть севернее городка Феррис, что в штате Иллинойс, я глянул вниз из моего "Флита", и увидел, что посреди желто-изумрудного поля стоял старый "Трэвэл Эйр 4000", сиявший золотой и белой краской.

У меня вольная жизнь, но бывает одиноко, иногда. Я смотрел на биплан там внизу, и после нескольких секунд раздумий решил, что ничего плохого не случится, если и я там ненадолго приземлюсь. Ручку газа на холостые обороты, руль высоты до отказа вниз, и "Флит" вместе со мной в широком развороте заскользил к земле. Свист ветра в стяжках между крыльями, я люблю этот нежный звук, неторопливое "пок-пок" старого мотора, лениво вращающего пропеллер. Летные очки подняты на лоб, чтобы лучше видеть землю при посадке. Кукурузное поле подобно зеленым джунглям шелестело все ближе, промелькнула изгородь, а затем впереди насколько хватало глаз лишь свежескошенное сено. Руль высоты и поворота на выход из снижения, аккуратное плавное выравнивание над землей, шорох соломы, подминаемой колесами, затем привычный звук удара, и вот они уже грохочут по твердой земле; все медленнее и медленнее, потом опять рев мотора – надо поближе подрулить к другому самолету, и остановка. Убрать газ, выключить зажигание, "клак-клак" – тихо докручивает пропеллер последние обороты и замирает в полнейшем безмолвии июльского дня.

Пилот "Трэвэл Эйр" сидел на траве, привалившись спиной к левому колесу своего самолета, и смотрел на меня. С полминуты я тоже смотрел на него пытаясь разгадать тайну его спокойствия. Я бы не смог быть таким невозмутимым, и просто так сидеть и смотреть, как чей-то самолет приземляется на том же поле и останавливается в десяти метрах от меня. Я кивнул, почему-то сразу почувствовав к нему какую-то симпатию.

"Мне показалось, что вы одиноки", – сказал я.

"Да и вы тоже".

"Не хотел бы беспокоить вас. Если я тут лишний, я полечу своей дорогой".

"Нет. Я ждал тебя".

Тут я улыбнулся. "Прости, что задержался".