"Пустяки".

Я стянул летный шлем, вылез из кабины и спрыгнул на землю. Хорошо размяться после того, как проведешь пару часиков в кабине моего "Флита".

"Ты не против сэндвича с сыром и ветчиной?" – спросил он. "С сыром, ветчиной, а может еще и с муравьем". Ни рукопожатий, ни каких там церемоний знакомства.

На вид он не был слишком уж крепок. Длинные волосы, чернее чем резина на колесе, к которому он привалился спиной. Глаза темные, как у ястреба, такие глаза мне нравятся только у моих друзей, иначе я чувствую себя неуютно. Он напоминал мастера карате, собирающегося продемонстрировать свое бесшумное и неистовое искусство.

Я взял протянутый мне сэндвич и чашку воды из термоса.

"Кстати, кто ты?" – спросил я. "За годы, что я тут катаю фермеров, я еще ни разу не встречал другого такого же как и я бродягу".

"Я, пожалуй, вряд ли способен на что-нибудь еще", – сказал он, и в голосе его не было сожаления. "Был механиком, сварщиком, разбирал трактора; если я остаюсь в одном месте надолго, у меня начинаются неприятности. Поэтому я отремонтировал самолет и теперь тоже занялся этим бизнесом – летать по стране и катать фермеров".

"Слушай, а какие модели тракторов ты разбирал, а?" – я сам еще с детства с ума схожу от дизельных тракторов.

"Д-8" и "Д-9". Но это было недолго, в Огайо".

"Д-9"! Те, что размером с дом! С двойным редуктором на первой передаче, а они правда могут сдвинуть гору?"

"Чтобы двигать горы есть способы и получше", – сказал он с улыбкой, которая длилась лишь мгновенье.

Я оперся спиной о нижнее крыло его самолета и целую минуту рассматривал его. Игра света… на него было трудно смотреть вблизи. Как будто вокруг его головы мерцал свет, какое-то смутное серебристое сияние.

"Что-то не так?" – спросил он.

"А какие неприятности у тебя начинаются?"

"Да так, ерунда. Просто сейчас мне нравится скитаться, также как и тебе".

Я взял свой сэндвич и обошел вокруг его самолета.