— Но если бы им удалось украсть колье, то владелец колье обязательно бы заявил о пропаже в милицию, — предположил Ромка, отодвигая в сторону журнал. — Об этом они не могли не знать.

— Предположим, что они и не хотели красть колье, а просто припугнули владельцев московской коллекции, чтобы они увезли выставленные материалы обратно в Москву, — размышлял вслух Кряжимский, — для того, чтобы, например… — Он опять не нашелся, что сказать, и запнулся.

Но, к сожалению, Маринка не смогла в этот раз так ловко окончить его фразу, поэтому в кабинете воцарилось молчание, и только Виктор громко крякнул, издав не совсем приличный звук.

— Нет, дело не в этом, — неожиданно резко продолжил Кряжимский. — Для того чтобы припугнуть работников музея, можно было бы, например, просто разбить стекло и влезть внутрь или же разбить одну из витрин. Но в таких случаях не отключают сигнализацию, а наоборот, стараются обратить на себя внимание. А если уж грабители и решили обезопасить себя, то второй рубеж сигнализации тоже был бы отключен. Непрофессионализм налицо!

— А также то, что они на самом деле пытались вытащить из выставочного зала колье! — напомнила Маринка.

— К сожалению, Сергей Иванович, нет достаточных оснований принять вашу версию, — сделала я вывод.

— Вы что, действительно думаете, что вам удастся, сидя за чашечкой кофе, распутать это дельце?! — заметил Ромка, улыбаясь.

— Хорошо, тогда пойдем другим путем, — предложил Кряжимский. — По моему мнению, заинтересоваться работами Куницина мог бы какой-нибудь коллекционер подобных вещичек, который решил собрать все работы этого мастера у себя. Но хранить в своем сейфе кубок он может абсолютно безнаказанно, а вот колье ему пришлось бы прятать, так как его разыскивала бы милиция. Значит, он считает, что сможет хорошо спрятать колье или же вообще переправить его за границу, где без особого риска оно может быть использовано в качестве экспоната частной коллекции.