Между двумя учителями царила величайшая дружба, но иногда случалось, что более молодой из них пытался заставить старика идти в ногу со временем и использовать фонетический метод и другие новшества. Старик по большей части относился к этому спокойно, но как бы там ни было, однажды он разозлился.

— Ты так много строишь из себя, Свартлинг, потому что получил дом для школы, — сказал он. — Но надо тебе сказать, мои дети учатся так же хорошо, как и твои, хотя у нас для занятий есть всего лишь крестьянские избы.

— Да, — сказал звонарь, — я это знаю, и никогда не говорил, что это не так. Я только считаю, что если дети могут что-нибудь выучить с меньшими трудностями…

— Это как же? — спросил старик.

Звонарь по его голосу понял, что обидел старика, и попытался пойти на попятный.

— Во всяком случае, ты так доходчиво все объясняешь детям, что они никогда не жалуются на уроки.

— Может, я делаю это слишком просто для них? Может, я ничему их и не учу? — сказал старик и ударил рукой по столу.

— Господи, да что это с тобой сегодня, Тюберг? — сказал звонарь. — Ты злишься на все, что бы я ни сказал.

— Да, вечно ты со своими насмешками.

Тут подошли люди, и спор между учителями прекратился, так что в конце концов расстались они такими же добрыми друзьями, как и прежде. Но когда по дороге домой старик Тюберг остался один, его мысли снова вернулись к словам звонаря, и он разозлился чуть ли не пуще прежнего. «Почему же этот мальчишка утверждает, что я учил бы детей лучше, если бы шел в ногу со временем? — думал он. — Он, вероятно, считает, что я слишком стар, хотя и не хочет этого сказать прямо».

Он никак не мог отделаться от чувства досады, и когда пришел домой, рассказал обо всем своей жене.