Он даже не смог бы описать, как это приятно — прижимать к себе маленькое теплое тельце. До этих самых пор он даже самому себе казался достаточно противным и грубым, зато теперь весь состоял из одного только сладостного блаженства. Он никогда и не знал, что можно быть до такой степени счастливым оттого, что по-настоящему любишь кого-нибудь.

Надо понимать, стал он тут, в дверях, вовсе не без дела. Пока он стоял, ему нужно было постараться сделать нечто важное.

Всю первую половину дня они с Катриной пытались выбрать имя для ребенка. Они потратили на это очень много времени, но так и не смогли ни на что решиться.

— Я не вижу никакого другого выхода: тебе нужно взять малышку и встать с ней на пороге, — сказала наконец Катрина. — Ты спросишь первую проходящую мимо женщину, как ее зовут. И то имя, которое она назовет, придется дать девочке, будь оно грубое или прекрасное.

Но изба их находилась немного в стороне. Не так-то уж часто кто-нибудь проходил мимо. Ян простоял уже очень долго, а никто так и не шел. День к тому же был пасмурным, дождя, правда, не было, не дуло, и было не холодно, а скорее немного душно.

Если бы Ян стоял не с маленькой девочкой на руках, то он бы уже совсем пал духом.

«Дорогой мой Ян Андерссон, — сказал бы он сам себе, — ты что, забыл, что живешь возле озера Дувшён в Аскедаларна, где всего-то одна настоящая усадьба, а остальное — только маленькие избы бедняков да рыбацкие лачуги? У кого же здесь может быть настолько красивое имя, что тебе захочется дать его твоей девочке?»

Но когда дело касалось дочки, Ян не сомневался, что все будет хорошо. Он стоял и смотрел в сторону озера Дувшён, не желая видеть того, как далеко от всех селений лежало оно в своей котловине. Могло же ведь статься, что кто-нибудь из господ с изысканным именем приплывет на лодке от Дувнесского завода, что стоит у южной оконечности озера. Он был почти уверен, что только ради девочки именно так это и произойдет.