Сразу за этим сердце, как никогда прежде, забилось у него в груди. Он тут же перестал мерзнуть и чувствовать себя расстроенным, опечаленным и злым, а все стало прекрасно. Единственное, что его волновало, это то, что он никак не мог понять, отчего все так колотится и бьется в груди, как после танцев, бега или подъема на крутую гору.

— Милая, — сказал он повитухе, — приложите-ка сюда руку! Мне кажется, что сердце бьется очень странно.

— Да, настоящее сердцебиение, — сказала повивальная бабка. — Может, у вас это иногда бывает?

— Нет, прежде у меня никогда этого не было, — заверил он. — Чтобы так — никогда.

— Вы плохо себя чувствуете? У вас что-нибудь болит?

Нет, ничего у него не болело.

Тогда повитухе стало совершенно не понятно, что это с ним.

— Заберу-ка я, на всякий случай, у вас ребенка, — сказала она.

Но тут Ян почувствовал, что ребенка ему отдавать не хочется.

— Нет, дозвольте уж мне оставить девочку! — сказал он.

И тут женщины, должно быть, прочитали у него в глазах или услышали в его голосе что-то такое, что их обрадовало, потому что повитуха улыбнулась, а остальные просто рассмеялись.

— Может, Ян прежде никого так не любил и сердцебиение сделалось именно от этого? — предположила повитуха.

— Не-ет, — сказал Ян.

Но в тот же миг он понял, что привело его сердце в движение. И мало того, он начал догадываться, в чем всю жизнь была его беда. Ибо тот, кто не чувствует своего сердца ни в горе, ни в радости, уж точно не может считаться настоящим человеком.

КЛАРА ФИНА ГУЛЛЕБОРГ

На следующий день Ян из Скрулюкки прождал несколько часов, стоя в дверях избы с девочкой на руках.

Ожидание и на этот раз было долгим, но теперь все было совсем не так, как вчера. Теперь он был в такой хорошей компании, что не ощущал ни усталости, ни скуки.