— Ты необыкновенная девочка, Свет. Я возьму на себя устройство твоей судьбы!

Властные нотки в его голосе живо напомнили мне об Отце. И меня охватила щемящая тоска. Я снова могла плакать.

Десятый год моей жизни превратился в бесконечный сон об усыпальнице, высеченной во чреве горы. Мне постоянно виделась внутренняя камера, где обитали глиняные фигурки: стражи, прислужницы, музыкантши, плясуньи, лошади, верблюды, дома и утварь. Всю землю вокруг гроба усыпали лари и ларчики с одеждой, оружием, свитками, живописными изображениями на шелке, пряжками для пояса, заколками и изумрудным кольцом, украшенным резной головой тигра. И вдруг, пока я все еще была в усыпальнице, каменная дверь закрывалась. Я мучительно пыталась вскарабкаться наверх, но колени подгибались и ледяное дыхание подземного мира словно бы проникало в меня, стягивая вниз. Я задыхалась от запаха влажной земли и начинала вопить: «Гора пожирает меня!» Но никто ничего не слышал и не приходил на помощь.

Великий военачальник Ли прислал мне персидского жеребенка с клеймом своих конюшен. Женщины в деревне не получали образования. Такая честь произвела впечатление на весь клан By, и Старший Брат приписал его себе. На следующий же день мой скакун стал его собственностью. Но они были такими прекрасными хозяйками, а нескольких цифр да иероглифов хватало, чтобы измерить и описать мир, доступный невежественному уму. Целыми днями в каждом доме женщины трех поколений сучили нить, ткали и вышивали. Мать никогда не сталкивалась с этим чуждым ей миром. Не имея ни малейших представлений о рукоделии, напуганная «солеными» шутками, слишком развязным поведением, непристойными разговорами и громким хохотом, она избегала людей и затворялась в одиночестве.

Подобная жизнь наособицу раздражала других. Женщины воспринимали ее замкнутость как высокомерие. Отпущенные громким голосом насмешки и оскорбления долетали через стену в наш двор: