Но она была слишком горда и промолчала. Милая, нежная Сакота обладала своим, пусть наивным и детским, но достоинством, которое не допускало панибратства.

Ожидающие девушки зашептались. Кто-то принес известие из Зала аудиенций. Первый класс был уже просмотрен. Сакота была выбрана первой императорской наложницей. Класс второй был немногочислен. Значит, еще час…

Этот час еще не истек, когда вернулся главный евнух.

— Пришло ваше время, — объявил он. — Готовьтесь, молодые дамы. Императору начинает надоедать эта процедура.

Девушки построились друг за другом, и служанки в последний раз поправили им волосы, подкрасили губы. Смех прекратился, все замолчали. Одна из соискательниц упала в обморок, и служанка, чтобы привести несчастную в чувство, пощипывала ее за руки и за мочки ушей. В Зале аудиенций главный евнух уже объявлял третий класс. Каждая из девушек, услышав свое имя и возраст, должна была войти в зал. Одна за другой девушки проходили перед императором и вдовствующей императрицей. Но Ехонала ушла со своего места. Как бы забывшись, она гладила маленькую дворцовую собачку, которая прибежала в открытую дверь. Это было тщедушное существо, таких собачек специально недокармливали в щенячьем возрасте, дабы помешать росту, и они оставались настолько маленькими, что их без труда можно было спрятать в широкий рукав.

— Ехонала! — вызвал главный евнух.

Служанка уже исчезла. Ехонала продолжала играть с собачкой. Она обманывала себя, что будто забыла, где находится и зачем. Теребя собачку за длинные уши, она смеялась в сморщенную мордочку, которая была не больше человеческой ладони. Ехонала и раньше слышала об этих собачках, походивших на маленьких львов, но простым людям не дозволялось держать их, и здесь она впервые увидела такую.

— Ехонала! — провопил над ней Ань Дэхай, и она поспешно поднялась.