— Да, да, моя царица, моя любимая, — радостно забормотала старая женщина. Опустив занавеску, она засеменила по коридору, спеша выполнить приказание.

В тот же день, за два часа до захода солнца, когда все мужчины должны были покинуть Запретный город, Ехонала услышала шаги, которые ждала. С тех пор как ушла Сакота, она не позволяла входить никому. Только служанка сидела за дверью. Ехонала честно призналась ей:

— Я в большой беде. Моя кузина Сакота знает об этом. Она призвала нашего родича, чтобы он выслушал меня, а потом все рассказал моему дядюшке-опекуну. Пока родич будет здесь, сторожи у двери. Не входи сама и не позволяй никому заглядывать. Ты же понимаешь, что он придет по приказу супруги императора.

— Понимаю, госпожа, — ответила женщина.

Несколько часов служанка прождала у двери, а Ехонала в комнате. Она ничем не могла заниматься, просто ждала, но сердце ее было в смятении, а мозг лихорадочно работал. Сможет ли она убедить Жун Лу сойти с праведного пути? Ведь именно таким было ее намерение.

Наконец он пришел. До захода солнца оставалось два часа. Ехонала, услышав шаги, сразу узнала его решительную походку, а потом услышала его голос, — Жун Лу спрашивал, не спит ли она. Служанка ответила, что его ждут.

Открылась и закрылась дверь, и Ехонала увидела руку, гладкую и сильную, такую знакомую. Рука потянулась к занавеске и остановилась в нерешительности. Сидя на резном стуле из черного дерева, Ехонала ждала не шелохнувшись. И вот Жун Лу отодвинул занавеску и застыл в проеме, не спуская с нее глаз, а она глядела на него. Сердце прыгало у нее в груди, будто вот-вот оторвется, глаза наполнились слезами, а губы дрожали.

То, что открылось его взору, потрясло Жун Лу. Прежде ему доводилось видеть, как она плакала от боли, выла от ярости, но никогда он не видел ее такой безжизненной, беспомощной, горько и беззвучно рыдающей, будто жизнь ее разбилась вдребезги.

Он громко застонал, руки протянулись к ней, и он шагнул вперед. Она же, видя только эти протянутые руки, вскочила со стула, бросилась навстречу и очутилась в его крепких объятиях. Соединившись, они стояли молча, щека к щеке, охваченные грозным порывом чувств, и как долго это длилось, никто из них не знал. Наконец их губы встретились. Потом он оторвался от нее.