— Нет, — нарочито громко, чтобы все слышали, ответила Ехонала, — не подобает мне разговаривать ни с кем из мужчин, кроме моего господина императора.

Положив руку на плечо служанке, она удалилась. Ехонале оставалось только ждать, когда император получит известие и призовет ее. Служанка помогла ей принять ванну, облачила в свежие нижние одежды, сделала искусную прическу, спрятав волосы под головным убором, украшенным драгоценностями.

— Какие платья изволите выбрать, несравненная? — поинтересовалась служанка.

— Принеси бледно-голубой халат с розовыми цветами сливы и желтый халат, — тот, на котором вышит зеленый бамбук, — приказала Ехонала.

Оба халата были доставлены, но прежде чем Ехонала решила, который из них больше подходит к цвету ее лица, в дверях послышалась суматоха и раздались плачущие голоса.

— Что случилось? — закричала служанка.

Она выбежала, оставив госпожу выбирать наряд, и столкнулась с Ли Ляньинем. Его лицо было зеленоватым, как незрелый персик, а нижняя губа отвисла.

— Умерла вдовствующая императрица! — выдохнул он.

— Умерла! — завопила служанка. — Но ведь госпожа была у ' нее два часа назад!

— Умерла, — повторил Ли Ляньинь, — фрейлины с трудом довели ее до Зала аудиенций, а когда император бросился ей навстречу, она широко раскрыла рот и начала глотать воздух, как будто ей перерезали горло. Потом закричала, что у него будет сын, и это были ее последние слова. С этими словами она замертво упала на руки своих приближенных. Душа преподобной улетела на вечные Желтые источники.

О, Владыка ада! — плакала служанка. — Как можешь ты посылать такую недобрую весть?!

Она бросилась к своей госпоже, но Ехонала, поспешившая к дверям, уже все слышала.

— Я принесла матери императора слишком много радости, — грустно молвила она.

— Нет, радость слишком быстро сменила печаль, и душа ее не выдержала, — ответила служанка.