С того дня, когда ты войдешь в Императорский город, — говорил он своим масляным голосом, — ты должна забыть свое домашнее имя Орхидея. Отныне тебя будут звать Ехонала.

Ехонала! — повторился крик главной обряжающей.

Но Орхидея молчала. Она закрыла глаза и притворилась спящей.

— Ехонала сбежала? — спросила старая женщина.

Служанка ответила, что Ехонала в постели.

— Что это за бесчувственность? — завопила обряжающая. — Разбудите ее! Стащите с нее одеяла, ущипните за руки!

Служанка повиновалась, и Ехонала, притворившись, будто только что проснулась, открыла глаза.

— Что такое? — сонно потянулась она.

Сев в постели, Орхидея схватилась за щеки.

Ох, ох, — проворковала девушка. — Как же я могла забыть?

Да, действительно, как? — возмутилась главная обряжающая. — Разве ты не знаешь приказ императора? Через два часа все вы должны быть в Зале аудиенций, причем в самом лучшем виде. Говорю вам — через два часа, и за это время вы должны успеть выкупаться, надушиться и одеться. К тому же надо еще сделать прическу и позавтракать.

Ехонала прикрыла зевок ладонью:

Как хорошо мне спалось! Здесь матрац намного мягче, чем у меня дома.

Старая женщина фыркнула:

Трудно представить, чтобы во дворце Сына неба матрац был таким же жестким, как на твоей кровати.

Он гораздо мягче, чем я могла вообразить, — продолжала Ехонала.

Она ступила на изразцовый пол босыми крепкими ногами, — все девушки были маньчжурками, а не китаянками, и их ступни не перевязывались.

Давайте, давайте, — подгоняла главная обряжающая. — Поспешите, Ехонала. Остальные уже почти одеты.

Да, почтенная, — смиренно ответила Орхидея.

Но она не спешила. Орхидея позволила служанке раздеть себя, не выказав при этом никакого желания помочь. Потом, обнаженная, ступила в ванну с горячей водой, но пальцем не шевельнула, чтобы вымыть свое тело.