выставлено в витрине ростовщика. (Бросается в кресло; он вне себя от

ярости.) Эрминтруда. Тем лучше. Вашему Инке придется самому выкупить свою брошь,

чтобы избежать позора, и несчастный ростовщик получит назад свои

деньги. Никто другой такую брошь не купит. Инка. Можно узнать почему? Эрминтруда. Да вы посмотрите на нее! Посмотрите! Неужели вы сами не видите

почему? Инка (зловеще опустив усы). К сожалению, мне придется доложить Верховному

Инке, что вы лишены эстетического чувства. (Встает; очень недоволен.)

Верховный Инка не может породниться с особой, которая понимает в

искусстве, как свинья в апельсинах. (Пытается забрать шкатулку.) Эрминтруда (вскакивая и отступая за спинку своего кресла). Ну-ну! Не троньте

брошь! Вы вручили ее мне от имени Верховного Инки Перусалемского. Она

моя. Вы сказали, что находите мою внешность удовлетворительной. Инка. Я нахожу ее неудовлетворительной. Верховный Инка не позволил бы своему

сыну жениться на вас, даже если бы мальчик попал на необитаемый остров

и не имел другого выбора. (Уходит в противоположный конец комнаты.) Эрминтруда (спокойно садится и ставит шкатулку на стол). Естественно

откуда на необитаемом острове священник, чтобы нас обвенчать? Нам

пришлось бы ограничиться морганатическими отношениями. Инка (возвращаясь). Подобные выражения неуместны в устах принцессы,

претендующей на высочайшее положение на земле. Вы безнравственны, точно

драгун.

Эрминтруда пронзительно смеется.

(Пытается побороть смех.) В то же время (садится) ваше грубое замечание

не лишено остроумия и вызывает у меня улыбку. (Поднимает кончики усов и

улыбается.) Эрминтруда. Когда я выйду замуж, капитан, я скажу Верховному Инке, чтобы он

велел вам сбрить усы. Они совершенно неотразимы. Наверное, весь