колебаний и сомнений заверение вашего Allerhochst'a, что эта брошь

шедевр. Эрминтруда. Моего Allerhochst'a! Ничего себе! Мне это нравится! Для меня он

пока еще не Allerhochst! Инка. Он Allerhochst для всех, сударыня. Его империя скоро будет

простираться до самых границ обитаемого мира. Таковы его священные

права. И пусть остерегутся те, кто их оспаривает. Строго говоря,

нынешние попытки пошатнуть его мировое господство - это не война, а

мятеж. Эрминтруда. Но воевать-то начал он. Инка. Будьте справедливы, сударыня. Когда льва окружают охотники, лев

бросается на них. Много лет Инка поддерживал мир на планете. По вине

тех, кто на него напал, пролилась кровь - черная кровь, белая кровь,

коричневая кровь, желтая кровь, голубая... Инка же не пролил ни капли

крови. Эрминтруда. Он всего лишь говорил речи. Инка. Всего лишь говорил речи? Всего лишь говорил речи! Что может быть

блистательнее речей? Кто в целом мире умеет говорить, как Инка?

Сударыня! Подписав объявление войны, он сказал своим глупым генералам и

адмиралам: "Господа, вы об этом пожалеете". И они жалеют. Теперь они

понимают, что лучше было сражаться силами духа, то есть силами

красноречия Верховного Инки, чем полагаться на свои вооруженные силы.

Когда-нибудь народы признают заслуги Верховного Инки Перусалемского,

который умел поддерживать мир во всем мире при помощи речей и усов.

Пока он говорил - говорил, как я сейчас говорю с вами, просто,

спокойно, разумно, но величественно,- на земле царил мир. Процветание.

Перусалем шел от успеха к успеху. Но вот уже год как грохот взрывов и

глупая пальба заглушают речи Инки, и мир лежит в руинах. О горе!

(Рыдает.) Эрминтруда. Капитан Дюваль, я вам весьма сочувствую, но не перейти ли нам к

делу? Инка. К делу? К какому делу? Эрминтруда. К моему делу. Вы хотите, чтобы я вышла замуж за одного из