— Она позвонила в милицию и все рассказала! — встряла-таки Раиса Тимуровна. — За этим типом начали следить и вышли на целую бандитскую группу, которая затевала нападение на инкассаторов. Преступникам позволили довести операцию почти до самого конца и взяли с поличным! — с восторгом закончила она. — А Глашеньке вынесли благодарность.

Алексей Денисович вопросительно посмотрел на Глашу.

— Вынесли, — подтвердила та и поспешно поднялась. — Ну, мне нужно работать.

— Конечно, Глашечка! — пропела Подвойская. — Только выдай Алексею Денисовичу нашу визитку и сопутствующие материалы, а то мне надо отлучиться.

Она уже намылилась ускользнуть, оставив гипотетическую парочку наедине, когда в приемную из своего кабинет вышел доктор Лева Бабушкин. Лева занимался в центре биорезонансной диагностикой и обслуживал новейший аппарат — подключал клиента к компьютеру, тестировал его организм, а потом с увлечением рассказывал, что получилось. Половина пациентов аппарату не верила, но абсолютно все считали сам процесс страшно увлекательным. Как бы то ни было, но именно по результатам тестирования Лева подбирал всякому страждущему комплекс натуральных препаратов и добивался потрясающих результатов.

— Привет, Глафира! — поздоровался Лева и, подойдя поближе, понизил голос:

— Признавайся, чего натворила? Тебя директор вызывает. С самого утра рвет и мечет. Злой, как шайтан. Обещает свернуть твою нежную шейку.

— Да? — удивилась Глаша и обернулась к насупившейся Раисе Тимуровне. — Вот видите, меня, оказывается, на ковер. Так что…

Она метнулась к кабинету директора и толкнула ее плечом. На двери висела табличка: «Кайгородцев Петр Сергеевич».

Петр Сергеевич сидел за своим гигантским «противотанковым» столом и исподлобья смотрел на ввалившуюся к нему Глашу. Он был высокий, рыжеватый, с умными глазами и мужественным, разделенным впадинкой подбородком. И руки у него были красивые, белые, докторские, хотя Кайгородцев не имел никакого отношения к медицине, а занимался лишь административными вопросами.