— Это могло произойти, если они умерли до вынесения приговора, — заметил я.

— В таком случае, как и предписано, мы извлечем их останки, сожжем их кости и разрушим их дома.

Ярость Господа Саваофа опалит землю, и народ сделается как бы пищею огня

— Горожане не одобрят нас, отец мой, если мы станем откапывать покойников, — заметил я, снова вспоминая происшествия, о которых я говорил выше: нападения на Святую палату в Коне, Нарбонне и Каркассоне. И случай, описанный братом Гийомом Пелгисо в его «Хрониках», когда брат Арно Каталан, инквизитор Альби, сжигавший кости еретиков, был до смерти забит озверевшими людьми.

Но отец Августин твердо отвечал:

— Мы здесь не для того, чтобы обзаводиться друзьями, брат.

И в его взгляде промелькнуло осуждение.

Среди многих достойных книг, хранящихся в обители Лазе, находится и «История альбигойцев» Пьера из Во-де-Серне. Сия хроника содержит отчет о делах, которые наверняка преданы были бы забвению, когда бы не божественный дар письменности, ибо немного найдется охотников вспоминать те кровавые времена и прискорбные причины произошедшего. Может быть (кто знает?), лучше было бы вовсе забыть о них. И конечно, постыдная история увлечения провинции ложными учениями, — это не то, что мне хотелось бы предавать широкой огласке. Замечу лишь, что если вы обратитесь к «Истории альбигойцев», вы получите полное представление о дремучем безбожии, навлекшем на нас, южан, гнев христианского мира. Не стану пытаться хотя бы вкратце передать рассказ Пьера, который, сам будучи спутником Симона Монфорского, оказался свидетелем многих сражений и осад, когда армии крестоносцев опустошали наши горы и разоряли наше наследие. Та война имеет, однако, мало отношения к моей скромной повести. Я упоминаю здесь труд отца Пьера лишь потому, что он правдиво оценивает ту меру, в которой «гнусное поветрие еретического разврата», учение новых манихейцев или альбигойцев (известных также как катары) поразили моих соотечественников, прежде чем против них начали объявлять крестовые походы.