— Я сказал ему, что если мы арестуем этих женщин, то после должного дознания он получит небольшую сумму.

— Если бы в Кассера обитали еретики, отец мой, кюре сообщил бы вам. Он надежный человек.

— Вы его знаете?

— Я вменяю себе в обязанность знать всех кюре в округе.

— И многих прихожан, я полагаю?

— Да.

— Тогда вы могли бы рассказать мне, что это за люди. — И старший инквизитор перечислил имена: Эмери Рибоден, Бернар де Пибро, Раймон Мори, Олдрик Каписколь, Петрона Капденье и Бруна д'Агилар. — Имена этих людей упоминаются в записях отца Жака, но против них никогда не выдвигалось обвинений.

— Эмери Рибоден! — воскликнул я. — Эмери Рибоден!

— Это имя вам знакомо?

Я остановился, взял его руку и указал на улицу, уходившую вправо. Она была застроена красивыми зданиями — жилые двухэтажные дома, первые этажи которых занимали лавки со сводчатыми окнами и склады.

— Видите те строения? Они принадлежат Эмери Рибодену. Он оружейник, и консул, и богатый человек.

— До вас не доходили порочащие его слухи?

— Никогда. Он благотворитель собора Святого Поликарпа.

— А что остальные? Бернар де Пибро?

— Пибро — это деревня к западу от Лазе. В семействе сеньоров трое сыновей, и Бернар — самый младший. Мне не доводилось его встречать. — Мы остановились, и прохожие бросали на нас любопытные взгляды. Заметив это, я продолжил путь. — Раймон Мори — пекарь, он живет неподалеку от обители. Вздорный малый, но ведь у него девять человек детей. Бруна д'Агилар — вдова из прихода церкви Святого Николая, зажиточная, ведет свое хозяйство. О ней я слышал кое-что.

— Что?

— Всякие глупости. Что на хлеб она якобы плюет три раза, вместо благословения. Что ее свиньи читают «Отче наш».

— Хм!

— Остальных двоих я не знаю. Мне знакомы несколько человек по фамилии Каписколь, но Олдрика среди них нет. Может статься, он уже мертв.