— Возможно. Его видели на сборище, которое состоялось сорок три года назад.

— Тогда, скорей всего, он умер. Его могли обвинить и осудить задолго до появления здесь отца Жака. Вам стоит проверить старые реестры.

— Я проверю.

Он так и поступил. Он заставил Раймона отыскать реестры пятидесятилетней давности, а потом Сикар читал их каждую ночь, от вечерни до утрени, пока у бедняги глаза кровью не наливались и не садился голос. Однажды, когда я составлял письмо Жану де Бону, инквизитору Каркассона, которому потребовались копии кое-каких из хранившихся у нас свидетельских показаний, на лестнице послышались шаркающие шаги отца Августина. Войдя, он остановился напротив моего стола.

— Брат Бернар, — сказал он, — вы за последнее время не сверялись с реестрами?

— Я? Нет.

— Нет ли у вас реестров при себе?

— Ни единого. А что? Что-нибудь пропало?

— Похоже, что да. — Отец Августин выглядел рассеянным. Его взгляд скользнул по моим перьям, по плошке с фуллеровой землей и куску пемзы. — Раймон не может найти одного реестра.

— Возможно, он не там ищет?

— Он сказал, что вы могли отослать его другому инквизитору.

— Я никогда не высылаю оригиналов, святой отец. Я всегда велю снять копии. Раймону следует это знать. — Беспокойство моего патрона начинало передаваться мне. — Когда пропала книга?

— Этого мне не удалось установить. Раймон не может сказать ничего определенного: к старым реестрам так редко обращаются.

— Возможно, обе копии по ошибке попали в библиотеку епископа.

— Возможно. Как бы то ни было, я велел ему найти копию епископа и доставить ее мне.

На этот раз я крепко задумался. Такую загадку нельзя оставлять без внимания.

— Не видел ли реестра брат Люций?

— Нет.

— А епископ?

— Я намереваюсь его спросить.