Он подошел к Тони. Свирш отстранил от нее свою руку и отступил. Танцер, который был выше Гартмана, напрягся словно атлет и стоял, распрямившись во весь рост. Но спустя мгновение ссутулился и обмяк. Сказал самому себе: «Ведь не из моих рук он уводит ее», приподнял шляпу и так же, как его приятель Свирш, пошел прочь, напевая куплет, только что им сочиненный.

Они оборачивались на ходу и смотрели назад, на того, кто был прежде мужем Тони. Свирш сердито ворчал, бормоча про себя: «Ничего подобного не видывал вовек…» Танцер прервал свой куплет, протер массивные очки и сказал:

— Клянусь туфлей папы римского, это похоже на Мухаммеда, двигающего своей бородой!

Свирш пожал плечами и скривил рот, имея в виду раздражение Гартмана, а не шутовство Танцера.

Когда Гартман остался с Тони, он чуть было не взял ее под руку, но спохватился, чтобы не дать ей почувствовать свое смятение. Несколько мгновений стояли они, не произнося ни слова. Развод неожиданно обрел чрезмерную конкретность, казалось, они по-прежнему стоят перед судом и в их ушах раздается блеяние этого старца. Стараясь сдержать слезы, Тони сжала в руке платок и зажмурила глаза. Гартман снял шляпу, чтобы освежить голову. «Что мы стоим тут?» — спросил он самого себя. В его ушах снова зазвучал голос, на этот раз не судьи, а писца, который читал решение о разводе и которому померещилась ошибка в тексте. «Что так всполошился этот несчастный? Из-за того, что я и Тони… вся эта история — странная, не иначе». И поскольку не знал он, что именно здесь странно, пришел в замешательство. Было очевидно, что нужно что-то предпринять. Он смял шляпу и стал помахивать ею, расправил ее, измял снова, снова надел и, проведя рукой от виска к подбородку, ощутил щетину. «Из-за этой волокиты с разводом забыл побриться, и вот Тони видит меня во всем моем уродстве», — подумал Гартман. «Ойсгэрэхнт хайнт — именно сегодня», — пробормотал он возмущенно. Утешил себя тем, что день этот прошел и уже не имеет значения, что отросла борода. И все-таки остался собой недоволен, сознавая, что пытается замаскировать свою безалаберность тщетными отговорками.