Предупреждения такого рода могут быть очень грубы и прямолинейны. Так, Анатоль Шуб, корреспондент "Вашингтон Пост", в своей статье упомянул, что его "русский друг" собирается написать книжку "Просуществует ли СССР до 1980 года?" и изложил некоторые взгляды своего друга. "Никакой советский человек не мог так сказать! Ваш 'русский друг' - это бутылка водки, с которой вы беседовали, предварительно ее осушив! -заявили Шубу в Отделе печати. - Если вы еще напишете что-нибудь подобное, вы будете высланы из Москвы!". В действительности этим "русским другом" был я, и через несколько месяцев вышла моя книжка "Просуществует ли СССР до 1984 года"?
Но предупреждения могут делаться и окольным путем. Например, корреспондент "Стампы" Эннио Каретти получил от своей редакции указание писать не очень резко о Советском Союзе, поскольку советский посол в Риме жаловался на него руководителям "Фиата". Как известно, "Стампа" финансируется "Фиатом", а "Фиат" строит для СССР автомобильный завод на Волге. Следует сказать, что оба эти предупреждения не были пустым звуком, поскольку впоследствии и г-н Шуб и г-н Каретти были высланы из СССР.
Неопределенность
Иногда корреспонденты пытаются выяснить, на каком основании Отдел печати делает те или иные запрещения или указания. Им отвечают, что есть специальная инструкция, которую, впрочем, никому не показывают. Вполне возможно, что Отделу печати периодически "спускают", как у нас говорят, разного рода служебные инструкции, но они имеют обязательный характер только для самого Отдела печати, но никак не для корреспондентов. В действительности нет никакого официально утвержденного и опубликованного положения об иностранных корреспондентах, которое определяло бы их права и обязанности здесь. Власти, по-видимому, очень устраивает это неопределенное состояние, при котором они могут делать то, что хотят.