– Э–э, скажи–ка, кто же тебя специально предупредил, что я путейский инженер?

– Предупредили–с,— помедлив, сказал проводник.

– Да кто же?

– Об этом вам лучше бы знать,— бородач на миг оставил свое занятие и незаметно покосился.

– Разве? М–мм… а как сейчас в Харбине — большие строгости? Впрочем, я, кажется, немного пьян, кхе–кхе!— и Ганскау, якобы спохватившись, ненатурально засмеялся.

– Обыкновенные строгости,— сдержанно отозвался проводник.— Готово, извольте кушать.

Ганскау закрыл за ним дверь и нарочито громко клацнул запором. Немного постоял, прислушиваясь, потом выплеснул чай за окно и, улегшись на диван, стал ждать. Если он не ошибся, проводник — соглядатай, обязанный докладывать кому следует о подозрительных пассажирах.

Через четверть часа по коридору, приближаясь, забухали шаги, остановились перед дверью. Раздался властный стук.

– Что нужно? — громко спросил капитан.

– Проверка документов!

Бородатый монархист не обманул надежд. Ганскау открыл, готовый в случае чего стрелять сквозь карман. Перед ним стояли подхорунжий и четыре казака с короткими японскими карабинами. Явно вояки атамана Семенова.

– Прошу! — Ганскау посторонился, и в тот же миг в живот ему уперся ствол револьвера.

– Руки вверх!

Капитан повиновался. Подхорунжий, обдавая застарелым перегаром, проворно обхлопал его по бокам и вытащил пистолет. Ухмыльнулся, встопорщив щетинистые усы.

– А теперь документы.

– Извольте!

Семеновед изучал бумаги долго. Он то подносил их к глазам, то отодвигал подальше, щурился и шевелил губами.

– Ор–лов,— прочитал он наконец по слогам.— Ан-жи–нер.— Совершенно верно,— подтвердил капитан с едва заметной иронией.

– Эвон что у него тут еще имеется! — воскликнул один из казаков, извлекая из пальто лимонку.

– Тэк–тэк,— подхорунжий сел на диван и уперся кулаками в расставленные колени.— Анжинер, говоришь?