- Кажется, мы снова отвлеклись.

- Как раз говорим о деле.

- Время-то идет, а я, в сущности, еще и не приступил. Давайте начнем издалека, чтобы с разбега перейти к текущим событиям. Кто вы по происхождению?

- Из рабочих.

- Ваш отец рабочий?

- Нет, инженер.

- Кто же тогда рабочий?

- Я.

- Вы не поняли. Меня интересует ваше происхождение, ваши корни.

- Отец начинал механиком, потом стал инженером. Выбился в люди, так сказать. А дед был рабочим всю жизнь.

- То есть по деду вы из рабочих?

- Ну да.

- Вы помните своего деда?

- Да, мне было двенадцать лет, когда он помер... скончался.

- Он вам рассказывал о себе, о жизни, влиял на вас?

- Рассказывал, наверное, влиял.

- И вы решили стать рабочим?

- Я стал им.

- И не пытаетесь стать техником, инженером?

- Нет.

- Хотелось бы знать, почему? Но мы к этому еще вернемся. Итак, дед вам ближе по духу?

- Как это понимать? Он давно умер...

- Я имел в виду тот факт, что наследственность, по-моему, передается в третьем поколении. Что вы помните из рассказов деда?

- Он работал на этом же заводе еще у Эриксона.

- Вы что-нибудь запомнили из его рассказов конкретно? Какой-нибудь факт, переломный в жизни вашего деда?

- Например, события девятьсот пятого года... Минуточку, я запишу показания счетчика.

- Так, значит, рассказы деда о "Кровавом воскресенье" повлияли на формирование вашей идеологии?

- Наверное, повлияли.

- Ваш дед был социал-демократом?

- Какое там! Он хорошо зарабатывал у Эриксона и не занимался политикой, во всяком случае, первое врем".

- А потом?

- Так вышло, что ему нелегальные книги жизнь спасли.