- Нельзя, редактор торопит. Давайте в темпе. Вот вы сказали: "Я хозяин завода". Всегда так было? Это врожденное?

- Сначала являлся на восемь часов. Переоденусь по звонку - ив спортзал, на танцы, к приятелям. А потом научился работать и полюбил завод. Но окончательно убедил меня а том, что я хозяин завода, один капиталист. В составе шведской делегации побывал у нас на заводе Густав Эриксон, внук бывшего владельца. И вот меня с ним познакомили. Парень оказался ничего. Простой, общительный. На всех станках умеет работать. Нашим бы технологам так. Я даже удивился, капиталист все-таки... По-русски говорит, как мы с вами. Я-то в языках не силен. Рассказывал швед, как у него дело поставлено: порядок, четкость, ритм...

- Вы заметили отдельные преимущества западной системы?

- Система тут ни при чем. Дело в организации производства. Если верить Эриксону, то производство у них организовано бесподобно. Никакого бюрократизма, штурмовщины, простоев. Все четко, рационально, каждый винтик на месте. Условия труда отличные: вентиляция, душ, чистота. Если швед не загибает, конечно. Но не думаю... И заработки высокие. Только вот что получается. Человек на заводах Эриксона - рабочий и больше никто, механическая сила, инструмент. Между прочим, он этого даже не скрывал: "Я забочусь о станках и о людях. Станки должны быть в исправности, а люди в довольстве". Но человеку мало быть сытым. Он, представьте себе, хочет быть героем. Чтобы о нем стихи писали. Шведские рабочие, казалось бы, имеют все, а на душе у них тошно. Недаром говорят, что в Швеции такая мода - газом травиться...

- То есть вы хотите сказать, что победа техники куплена ценой моральной деградации?

- По-научному - так.

- Но ведь и за голую идею никто работать не станет. Один моральный стимул...

- Я ведь не сказал - только моральный стимул. Надо сочетать...

- Звонок?

- Да, кончился обед.

- Но я же ничего не успел!