ЛУКШИЧ:. Как вам понравилась новая среда? Кто вам помогал?

ДРУЖНИКОВ: Я был готов к худшему, но с худшим не соприкоснулся. Не было никакого шока, о которомчитаешь обычно про других эмигрантов. В два ночи прилетел в Техас, в восемь утра читал первую лекцию в Техасском университете. В каком-то смысле моделью для меня был Владимир Владимирович Набоков во всех своих ипостасях вместе: прозаик, поэт, литературовед и университетский профессор. Я еще не был уверен, что эта шкура для меня, да и контракт с университетом был временный, поэтому летом, в каникулы, работал на радио "Свобода", "Свободная Европа", "Голосе Америки". В это время в Лондоне вышла моя книга "Доносчик 001, или Вознесение Павлика Морозова". Оказалось, что мои книги и статьи знают американские слависты, и известный историк Боб Крамми (он был тогда деканом) предложил мне постоянную позицию в Калифорнийском университете в Дейвисе. Я взял напрокат грузовик и перевез семью через пол-Америки под Сан-Франциско.

ЛУКШИЧ:. Как протекали первые годы новой жизни? Чем занимались?

ДРУЖНИКОВ: Трудно передать это чувство свободы -- ведь на родине я был в черных списках пятнадцать лет. Дело писателя -- это его книги. И они сразу начали выходить в Нью-Йорке на русском и английском языках. После многих лет изоляции от читателей я обрел голос: на радио, на телевидении, в прессе разных стран. Земля эмигрантов, Америка не обращает внимания на мой русский акцент. Люди открыты другим культурам, а мне, как выяснилось, есть что сказать студентами и читателям. Вот уже десять лет я читаю лекции по истории русской литературы и писательскому мастерству.