— Не пойдет! У меня здесь друзья, все чики-чики! — Паша с головой накрылся шинелью и затих.

— Ты что же, сука, под киллера меня подставить хочешь? — окончательно рассвирепел Вадим Георгиевич. Он подскочил к кровати, сдернул с Паши шинель, повернул парня к себе лицом, как следует тряхнул. — Назад не выйдет, парень! Где паспорт?

В ответ Паша только что-то промычал, и голова его безжизненно упала на грудь.

Вадим Георгиевич не удержался: дал ему пощечину, другую. Не помогло. Паша был в полной «отключке».

Кравцов обыскал парня, пошарил по карманам шинели, заглянул под подушку, рукой залез в щель между высокой спинкой и диванными валиками — ничего.

Он оглянулся, подошел к часам. Открыл створку. Из часов с шуршанием и треском посыпались тараканы. Вадим Георгиевич брезгливо поморщился. Переборов брезгливость, полез в механизм часов. Задел какую-то пружину. Часы тихонько тренькнули и пошли, с легкой хрипотцой выстукивая секунды.

Вадим Георгиевич заглядывал за отошедшие от стены обои, поднимал рассохшиеся паркетины. Обшарил комнаты, туалет, кухню. Паспорта не было.

Он стоял, растерянно озираясь, посреди кухни. «Ну все, влип!» — подумал он в отчаянии. Он представил себе двух отморозков, которые поджидают его в подъезде с двумя «дурами» в сумках — какими-нибудь там пистолетами-пулеметами. Поджидают и посмеиваются, зная, что он все равно никуда не денется — приедет к жене. У них неприятные лица, почему-то покрытые оспинами… Вот Вадим входит в подъезд, вот они достают из сумок уже взведенное оружие, выходят из темного закутка на первом этаже. Вадим в страхе кривит рот, пытается бежать, но бежать некуда… «Лучше уж я сам, — подумал он, — чем ждать, когда прикончат…»

Его взгляд упал на широкий кухонный подоконник. Вадим Георгиевич присел, увидел тонкую щель между кладкой и толстой доской подоконника. Пальцы в щель не пролезали. Он вынул из кармана расческу, осторожно провел ею. Расческа за что-то зацепилась. Он резко дернул ее на себя, и на пол упали паспорт и пожелтевший рваный ордер.