В. Н.: Не смущайтесь присутствием этой сборной команды: тут, конечно, есть и Набоков, и Сирин, и еще кое-кто. Американский Набоков в общем продолжает дело русского Сирина. Хотя с сорокового года я стал писать романы только на английском языке за подписью "Набоков", мой псевдоним "Сирин" еще мелькает там и сям, как придаток к моей фамилии под моими русскими произведениями - стихами, статьями3.

Н. Ш.: Вы ведь знаете английский язык в совершенстве. Американская критика постоянно отмечает исключительное богатство, идиоматичность и своеобразие вашего английского стиля.

В. Н.: Английский язык я знаю с детства. В восемнадцатом году покинув Россию, я поступил в Кембриджский университет в Англии и окончил его в 1922 году.

Н. Ш.: Только что в Америке вышел ваш перевод "Героя нашего времени" Лермонтова4. На обложке книги сказано, что с переводом вам помогал ваш сын.

В. Н.: Да, часть перевода сделана моим сыном Дмитрием, недавно кончившим Гарвардский университет и свободно владеющим обоими языками.

Н. Ш.: А что, ваш сын собирается пойти по вашим стопам и быть писателем?

В. Н. (смешок): Нет. Ему всего двадцать четыре года, у него отличный бархатный бас, и он собирается быть оперным певцом. Но это ему не мешает мне помогать. Он только что сделал индекс для моего комментария к "Евгению Онегину".

Н. Ш.: А вот мне как раз хотелось поговорить о вашем переводе пушкинского "Онегина". Это что - перевод в стихах?

В. Н.: "Евгения Онегина" не раз переводили стихами на английский, на немецкий. Но все эти переводы приблизительные, и притом они кишат невероятными ошибками. Сперва и мне казалось, что при помощи каких-то магических манипуляций в конце концов удастся передать не только все содержание каждой строфы, но и все созвездие, всю Большую Медведицу ее рифм. Но даже если бы стихотворцу-алхимику удалось сохранить и череду рифм, и точный смысл текста, чудо было бы ни к чему, так как английское понятие о рифме не соответствует русскому.