– Здорово!

– Как во время съемок!..

– Значит, вы этим гордитесь?

Он уже не записывал…

– Да нет!.. не особо, но все это было именно так!.. точно так же, как было и то, что шестью годами позже, я провел два года в заключении в тюрьме Вестерфангстель, в павильоне К, в Копенгагене, в Дании… вместе с "приговоренными к смерти датчанами"…

– И поделом!

– Ну да, лакей! да! конечно! естественно!.. более того, они заставили меня провести еще пять лет на берегу Балтики в маленьких и очень специфических хижинах… при двадцати… двадцати пяти градусах ниже нуля!.. причем я сам все еще и оплачивал!.. увы!.. оплачивал все сам!

– Но почему?.. почему?..

– Да кто его знает… из принципа, наверное!

– Значит, они такие, эти датчане?

– Да, правда туристам они этого не говорят!

– И туристы ничего не замечают?

– Нет! им пускают пыль в глаза, и все! нет больших болванов, чем туристы! какими амбициозными ослами они отправляются в путешествие… такими же ослами и возвращаются, только амбиций у них становится еще больше!.. а от общения с Агентствами окончательно едет крыша…

– И о чем же им говорят датчане?

– Об Андерсене, Гамлете, Киркегоре…

– А по-вашему, у них есть еще что-нибудь?

– Дампе, например! (Якоб Якобсен)[37], их Мирабо[38], которого они сначала приговорили к смерти, а потом держали двадцать лет в каталажке!

– Разве они никогда не говорят об этом Дампе?

– Нет, никогда!.. вы не найдете там ни одной маленькой улочки его имени… даже тропинки… ни одной памятной таблички…

– Вы, кажется, как-то сказали, что в датской тюрьме была хорошо отлажена казнь узников?

– И еще как!

– У вас есть веские доказательства?

– Да сколько угодно! но в этом отношении они ничем не отличаются от других народов!.. о нет! нет! убивают ведь во всех тюрьмах мира, это норма, ритуал!..